|
Чернобыльская АЭС расположена в регионе Белорусско-Украинского Полесья, в 18 км от районного центра (г. Чернобыль), в 150 км на северо-запад от г. Киева и в 310 км на юго-восток от г. Минска. В 4 км от АЭС построен город атомщиков. Его назвали Припятью по имени реки, соединяющей белорусское и украинское Полесье и сбрасывающей свои воды в Днепр. А своим появлением город обязан сооружению АЭС.
Начальные страницы летописи трудовой биографии Припяти написаны 4 февраля 1970 года, когда был забит строителями первый колышек и вынут первый ковш земли. Средний возраст жителей города в 1986 году составлял двадцать шесть лет. Ежегодно здесь рождалось более тысячи детей. Только в Припяти можно было увидеть парад колясок, когда вечерами мамы и папы гуляли со своими малышами.
Припять уверенно шагала в будущее. Ее промышленные предприятия продолжали наращивать производственные мощности. В ближайшие годы планировалась постройка энергетического техникума и еще одной средней школы, Дворца пионеров, молодежного клуба, торгового центра, крытого рынка, гостиницы, новых зданий авто - и железнодорожного вокзалов, стоматологической поликлиники, кинотеатра с двумя кинозалами, магазина "Детский мир", универсама и других объектов. По генеральному плану в Припяти предполагалось иметь до восьмидесяти тысяч жителей. Вот так люди жили, вот такие были планы. Общая численность населения в 30-ти км зоне вокруг АЭС была свыше 100 тыс. человек (средняя плотность населения - 70 чел./кв.км). Около 50 тыс. проживало в г. Припяти, более 12 тыс. в г. Чернобыле. Обслуживающий персонал АЭС насчитывал около 6 5 тыс. человек. Сеть дорог слаборазвита (7 км дорог на 10 км кв. площади района). К г. Припяти подходили дороги с трех направлений.
Проектное задание на строительство первой очереди АЭС электрической мощностью 2000 МВт разрабатывалось Уральским отделением института "Теплоэлектропроект" и институтом "Гидропроект" Минэнерго СССР назначенным генеральным проектировщиком.
Проект реакторного отделения и радиационно-опасных вспомогательных сооружений выполнил Всесоюзный научно-исследовательский и проектный институт энергетических технологий (ВНИПИЭТ) Минсредмаша СССР.
Технический проект 2 очереди АЭС (электрическая мощность 2 тыс. МВт) также разрабатывался Институтом "Гидропроект".
В основу проекта ЧАЭС была положена одноконтурная технологическая схема блочного типа реактор (РБМК-1000) - две турбины (К-500) - два турбогенератора (ТТВ-500) электрической мощностью 500 МВт каждый.
Водоснабжение АЭС - за счет р Припять из наливного пруда - охладителя площадью 21,4 км2 с замкнутой системой водоснабжения.
Строительство ЧАЭС осуществлялось трестом "Южатомэнергострой" Минэнерго СССР (генеральный подрядчик).
Научным руководителем РБМК-1000 был утвержден Институт атомной энергии им. Курчатова (ИАЭ), а главным конструктором - Научно-исследовательский и конструкторский институт энерготехники (НИКИЭТ) Минсредмаша СССР.
Строительство АЭС велось в три очереди. Каждая по два энергоблока имевшие общие системы спецводоочистки и вспомогательные сооружения (хранилища жидких и твердых радиоактивных отходов, распределительные устройства, газовое хозяйство, резервные дизель-генераторные электростанции, гидротехнические и другие сооружения). К 1986 г. в эксплуатации находились 4 энергоблока первой и второй очереди. В 1,5 км к юго-востоку от главного корпуса велось строительство двух энергоблоков третьей очереди.
Первый энергоблок вступил в строй 27 сентября 1977 г. Второй энергоблок был выведен на заданную мощность 1000 МВт 28 мая 1979 года. На третьем энергоблоке проектная мощность была достигнута 9 июня 1983 года. 31 декабря 1983 года дал первую электроэнергию 4-й энергоблок.
Таким образом, перед аварией была достигнута проектная мощность ЧАЭС, составившая 4 млн. кВт
Функционирование АЭС обеспечивалось 4 тысячами сотрудников. В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года на первой и второй очередях АЭС работало 176 специалистов (эксплуатационники, ремонтники и др.)
На 24 января 1978 года станция выработала первый миллиард киловатт-часов электроэнергии, на 22 апреля 1979 года - первые 10 млрд. кВт.час 3-й и 4-й энергоблоки - второе поколение атомных станций этого типа и, в отличие от 1-го и 2-го энергоблоков, они располагались не отдельно, а в одном здании, те разделялись друг от друга только внутренними стенами и служебными помещениями 5-й и 6-й энергоблоки планировалось ввести в 1986 и 1988 годах соответственно.
Реактор РБМК-1000 - это гетерогенный канальный реактор на тепловых нейтронах. В качестве замедлителя используется графит а теплоноситель - вода. В реакторе нет прочного корпуса свойственного реакторам типа ВВЭР (водо-водяной энергетический реактор) Конструкция реактора позволяет перегрузку ядерного топлива без остановки (увеличивается коэффициент использования мощности).
Реактор размещается в наземной бетонной шахте размером 21,6x21,6 и 25,6 м, которая является средством биологической защиты. Графитовая кладка заключена в цилиндрический корпус толщиной 30 мм. Реактор описается на бетонное основание, под которым располагается бассейн-барботер системы локализации аварии.
В качестве ядерного топлива используется слабообогащенная по урану-235 двуокись урана. Стационарная загрузка топлива в один реактор составляет свыше 190 тонн. Каждая тонна ядерного топлива содержит примерно 20 кг ядерного горючего (урана-235). Ядерное топливо загружается в реактор в виде тугоплавких таблеток, помещенных в трубках из циркониевого сплава - ТВЭЛах.
ТВЭЛы размещаются в активной зоне в виде тепловыделяющих сборок (ТВС) объединяющих по 18 ТВЭЛов. Эти сборки (около 1700 штук) помещаются в специальные вертикальные технологические каналы в графитовой кладке. По этим же каналам циркулирует теплоноситель (вода) которая в результате теплового воздействия от происходящей в реакторе цепной реакции доводится до кипения. Пар через специальные коммуникации подается на турбину, которая вырабатывает электрическую энергию. По мере выгорания топлива кассеты с ТВЭЛами заменяются в ходе работы реактора без понижения его мощности.
К моменту аварии активная зона реактора 4-го энергоблока содержала 1659 кассет с ТВЭЛами. Общая активность приближалась к предельной величине и составляла 1500 МКи. Радиоактивные продукты деления реактора имели период полураспада от 2,35 суток (нептуний-239) и свыше 27000 лет (плутоний-239).
Кругооборот воды в реакторе осуществлялся шестью работающими и двумя резервными главными циркуляционными насосами (ГЦН). В цилиндре активной зоны имелись сквозные отверстия (трубы), в которых размещались 211 стержней регулирования из бористой стали или карбида бора, поглощающих нейтроны, а также регулирующих изменение скорости нейтронного потока. По мере извлечения стержней из активной зоны (поднятия вверх) начиналась цепная реакция и нарастание мощности реактора (чем выше извлечены стержни, тем больше мощность). Однако в любом случае количество опущенных в активную зону стержней должно быть не менее 28-30 (после Чернобыльской аварии установлено, что в нижнем положении должно находится, не менее 70 стержней) для того, чтобы способность реактора к разгону не превысила возможность поглощающих стержней при необходимости заглушить реактор. Эти 28-30 стержней (в настоящее время - 70) составляли так называемый оперативный запас реактивности. В момент аварии в крайнем верхнем положении находилось 205 стержней (по свидетельству старшего инженера управления реактором - 193) т.е. внизу оставалось только 6 стержней (или 18) что явилось грубейшим нарушением регламента эксплуатации.
Реактор имел также противоаварийные системы. Прежде всего, это система управления и защиты реактора (СУЗ). Она обеспечивала пуск, автоматическое и ручное регулирование мощности, плановую и аварийную остановку реактора. Аварийная остановка осуществлялась по сигналам аварийной защиты (A3) или нажатием специальной кнопки.
Аварийная защита должна срабатывать при превышении заданных уровней и скорости нарастания нейтронного потока при отказах в работе оборудования, а также при превышении значении технологических параметров. По сигналу A3 в активную зону автоматически должны быть введены стержни СУЗ, чтобы заглушить реактор.
В случае разрыва труб контура многократной принудительной циркуляции, по которому протекает теплоноситель, должна включать система аварийного охлаждения реактора (САОР) и в течение 45 секунд подавать воду из гидроемкостей в технологические каналы постоянной подачи воды от специальных насосов.
В ходе регламентных работ на 4 ЭБ АЭС 26 апреля 1986 года в 1 час 23 минуты по местному времени произошел взрыв реактора.
Два последовательных взрыва сместили 1000-тонную плиту перекрытия. Была разрушена активная зона реактора. Радиоактивные материалы (газы, пыль, твердые остатки) были выброшены из реактора и разнесены воздушными массами.
По разным оценкам в окружающую среду было выброшено 3-4% радиоактивных веществ (оптимистическая оценка Госкомитета CCCF по атомной энергии и представленная в МАГАТЭ). По другим данным [26] выброс составил около 8-10% от общего количества радиоактивных веществ.
Эта катастрофа произошла при проведении проектных испытаний системы обеспечения безопасности (СОБ) реактора 4 энергоблока перед постановкой его на плановые ремонтные работы.
Известно, что СОБ предусмотрена для использования механической энергии вращения турбогенераторов для выработки электроэнергии в случае полной потери энергоснабжения АЭС одновременно произошедшей максимально проектной аварии (разрыва трубопровода ДУ-900 контура реактора).
В этом случае не обеспечивается подача воды системой аварийного охлаждения реактора (САОР), что приведет к перегреву и плавлению ядерного топлива.
Необходимо отметить, что проектные испытания системы СОБ.1 при принятии в эксплуатацию 4 ЭБ не были проведены, так же, как и на других ЭБ ЧАЭС. Более того, ни на одной АЭС страны с реакторами РМБК-1000 такие испытания не проводились.
Одной из первых частных причин, приведших к катастрофе при проведении данных испытаний, было отнесение их к чисто электрическим, а не к комплексным, что потребовало бы при разработке программы испытаний согласования с Генеральным проектировщиком. Главным конструктором, научным руководителем и Госатомнадзором СССР.
"… испытания должны были проводиться в режиме пониженной мощности, для которой характерны повышенной, относительно номинального расход теплоносителя через реактор незначительный недогрев теплоносителя до температуры кипения на входе в активную зону и минимальное паросодержание. Эти факторы оказали прямое влияние на масштаб аварии" [5].
В данной работе не ставятся задачи подробного анализа проведения испытаний на четвертом ЭБ ЧАЭС. Будут представлены только основные фрагменты фиксирующие нарушения нормативных документов инструкций что, в конечном счете, привело к катастрофе.
В документах МАГАТЭ так характеризуется сложившаяся ситуация "предлагалось проверить способность турбогенератора во время полного отключения электроснабжения станции подавать энергию в аварийных условиях. Неверно составленная программа испытания с точки зрения безопасности и грубые нарушения основных правил эксплуатации привели к аварии".
Итак, 25 апреля 1986 года в 01 час 06 минут персонал 4-го ЭБ приступил к снижению мощности до 700 МВт. В 3 часа 47 минут тепловая мощность реактора снижена на 50% (1600 МВт).
В 7 часов 10 минут оперативный запас реактивности (ОЗР) был равен 13,2 стержня (минимально допустимое - 15 стержней).
Минимальный ОЗР - условие поддержания энерговыделения, а не предел безопасности.
В 14 часов 00 минут система аварийного охлаждения реактора отключена от контура циркуляции (охлаждать реактор уже невозможно в случае аварии). Начата подготовка ЭБ к проведению испытаний. В это время диспетчер Киевэнерго потребовал отсрочки выполнения программы испытаний (это уже грубейшее нарушение диспетчер не имел права распоряжаться реактором в ходе испытаний, а персонал ЭБ не обязан был выполнять такие вводные, не предусмотренные программой). Блок продолжал работать на мощности 1600 МВт, и должен был - на 700 МВт. Это первое отклонение от программы испытаний.
В 23 часа 10 минут снижение мощности ЭБ продолжено.
26 апреля 00 часов 05 минут Тепловая мощность реактора снижена до 720 МВт. Происходит смена оперативного персонала 4 ЭБ.
01 час 23 минуты 4 секунды. Начало испытаний. Начался выбег четырех ГЦН.
01 час 23 минуты 10 секунд Нажата кнопка МПА (максимальная проектная авария) специально смонтированная для имитации сигналами. A и выдачи его на схему запуска резервного дизельгенератора
01 час 23 минуты 40 секунд. Нажата кнопка АЗ-5 аварийной защиты реактора. Стержни аварийной защиты начали двигаться в активную зону. Но так как за 1 минуту до аварии ОЗР снизился до 7 стержней, то это привело при нажатии кнопки АЗ-5 к проявлению положительного выбега те к росту мощности реактора. Через 5 секунд реактор взорвался. (Почему решение о включении аварийной защиты было принято именно в этот момент установить не удалось).
Конструктивный недостаток реактора, приведший к положительному выбегу был обнаружен еще в 1973 году. Он был недостаточно изучен и ему не придали значения т к он оказывал существенное влияние только при одновременном погружении из крайнего верхнего положения большого количества стержней, что произошло при катастрофе на ЧАЭС [5].
Иностранными специалистами в реакторах РБМК-1000 были выделены следующие основные недостатки [84а]:
Выяснение истинных причин катастрофы необходимо было в первую очередь для того, чтобы предотвратить возможные аналогичные инциденты на других АЭС.
Уже на первом заседании ОГ Политбюро было заслушано сообщение о предполагаемых причинах аварии на ЧАЭС, и академику А.П. Александрову с привлечением Минэнерго, Минсредмаша, Госатомэнергонадзора, ученых и специалистов было поручено продолжить работы по выявлению причины аварии.
Не случайно и созданная ПК предназначалась в момент ее образования, прежде всего, для решения типовой задачи: расследование причин аварии и, конечно, выявление виновных.
Но на месте в Чернобыле, все оказалось сложнее. Комиссия в своей работе столкнулась с невиданными размерами катастрофы, причем готовых "рецептов" ее ликвидации еще не было в мировой практике.
Несмотря на это, среди основных вопросов, подлежащих первоочередному решению ПК, было выявление причин катастрофы и разработка мер по недопущению подобных явлений в будущем.
Как уже известно, для этой цели в составе ПК была создана специальная группа. Возглавил работу. Первый заместитель министра МСМ А.Г. Мешков.
Начиная анализ причин катастрофы, необходимо отметить, что они были многоуровневыми, те катастрофа произошла не только по вине оперативного персонала АЭС и конструкторов реактора. В этом были повинны многие звенья сложной системы разработки производства реакторов, приемки готовой продукции (ввода в строй), эксплуатации АЭС, в том числе и подготовки кадров и др. Причем, чем выше звено в иерархической организационно-технической системе, тем более значителен урон и последствия от непродуманности и ошибок работников этих звеньев.
Классификация основных причин представлена в таблице 2.1.
| Таблица 2.1 Основные причины катастрофы |
| Конструкторские | Организационно-экономические | Эксплуатационные |
|
|
|
Одной из причин взрыва реактора в первые дни называлась кавитация в Главных циркуляционных насосах (ГНЦ) реактора которая происходит при увеличенном расходе воды через реактор и малой его мощности.
В поддержку "кавитационной" версии выступал главнь конструктор реактора РБМК-1000 академик РАН Доллежаль [27];
"Основные версии причин вызвавших аварию 26-го апреля 198 года в основном базируются на неожиданности нейтронно-физических процессов, возникших в реакторе. Развившаяся при этом энергии привела к разрушению реактора и выбросу в атмосферу радиоактивных элементов и части конструкции реактора. Основательно ли такс утверждение. Можно ли считать виновниками аварии только нейтроны?
Наиболее распространенной математической моделью аварии на 4-м блоке ЧАЭС является версия исходящая из того, что в активной зоне реактора в какой-то момент, несмотря на очень глубокую отравленность ее ксеноном, возникла надкритичность, вызвавшая мгновенный всплеск нейтронов очень высокой мощности и взрыв газе возникших вследствие протекавших при этом химических и физически реакций, разрушивших реактор. Непосредственным поводом, вызвавшим это событие, считается неудовлетворительная работа поглощающих стержней системы аварийной защиты реактора, не выполнивших главного своего назначения - прекращения реакции деления.
Немалое число предположений и допущений, принятых аналитических моделях, побуждает ученых-специалистов отыскивал новые, еще не обнаруженные причины аварии. Становится понятны" что ее нужно видеть не только в активной зоне реактора, но во всем комплексе блока, те в реакторе совместно с контуром многократной циркуляции теплоносителя.
В одноконтурных ядерно-энергетических установках, к числу которых относится и РБМК-1000, характерной является взаимосвязь физических процессов, протекающих в активной зоне реактора, и теплофизических процессов, протекающих в контуре теплоносителе. В свете этого нельзя не рассмотреть вопрос о возможном "вкладе" в аварию кавитационных процессов".
И далее…
"Конечно, считать кавитацию единственной "виновницей" аварии, нельзя. Она, вероятнее всего, вызвала лишь начало разрушения системы, которую часто называют "баланс-мощность-теплоотвод".
Несомненно и то, что одновременно шел какой-то нейтронно-физический процесс, который, в частности, сохранил нерасплавленными кристаллы двуокиси урана, предоставив возможность быть вынесенными на большую территорию.
Изложенная "кавитационная" версия аварии показывает, что ни на принципиальность схемы реактора РБМК-1000 ни на ее исполнение возлагать вину нет оснований. На вопрос можно ли было предвидеть или предотвратить кавитацию следует ответить: да можно было сделать и то, и другое так как кроме осуществления соответствующих решении в контуре многократной циркуляции теплоносителя был запрет на работу восемью главными циркуляционными насосами одновременно, а в систему управления введена автоматическая защита реактора от превышения давления пара и понижения уровня воды в барабанах-сепараторах. К сожалению, эта защита была заблокирована (отключена) еще до начала испытания со свободным выбегом генератора, т.е до отключения второй турбины.
Здесь можно повторить уже сказанное выше: если бы можно было создать такую компьютерную подсистему, которая контролировала бы, корректировала и в необходимых случаях отменяла ошибочные или неправильные действия оператора то аварии 26 апреля 1986 года не было бы".
"Кавитационная" версия была принята как одна из возможных причин. Исходя из этого, с целью повышения безопасности на АЭС с реакторами РБМК была запрещена работа с восемью ГНЦ на тепловой мощности менее 700 МВт.
Но непосредственной причиной, являющейся официальной версией на первом этапе работы комиссии, был, конечно, человеческий фактор (ошибки персонала 4 ЭБ в ходе испытаний).
Научно-технический прогресс в основных развитых странах, как принято говорить семимильными шагами осуществляет вековую мечту человечества переложить самые "тяжелые" функции на плечи машин. В подтверждение этому достигнутые результаты в различных отраслях промышленности многотонные средства перевозки грузов, могучие краны, землероечные машины и др. Но этого оказалось недостаточно. В новейших отраслях промышленности, в том числе и в ядерной энергетике, в полный рост встал вопрос о необходимости замены, а может и подстраховки человека в тех процессах, где он уже не сможет осуществлять адекватные действия по ходу сложнейших и быстропротекающих процессов Наглядный пример - взрыв 4 ЭБ. Поэтому закономерно разделение функций в промышленных процессах между оператором и машиной.
Именно отсутствие необходимых "страховочных" устройств на АЭС и позволило, допустило многократные нарушения регламента, вытекающие из-за незнания процессов, протекающих в реакторе операторами.
Уместно напомнить об утверждении академика Н.А.Доллежаля о том, что никакие высокочувствительные контрольно-предупредительные средства автоматизации не заменят высококвалифицированных кадров.
В подтверждение этому приведем высказывание академика А.П.Александрова, Президента АН СССР (1975-1986 гг.) о программе испытаний на ЧАЭС, об эксперименте, приведшем к взрыву реактора. На вопрос о том, знал ли он о готовящемся эксперименте, он ответил:
"В том-то и трагедия, что не знал. Никто вообще в нашем институте не знал о готовившемся опыте и не участвовал в его подготовке. И конструктор реактора стоящего на Чернобыльской АЭС, академик H.А.Доллежаль тоже ничего об этом не знал. Когда я потом читал расписание эксперимента, то был в ужасе. Множество действий по этому расписанию привело реактор в нерегламентное состояние. Не буду вдаваться в технические подробности, скажу только, что эксперимент был связан со снятием избыточного тепла. Когда реактор остановлен, турбогенератор по инерции крутится и дает ток, который можно использовать для нужд станции.
Спрашивают также, кто разрабатывал опыт .
Руководство АЭС поручило подготовить проект эксперимента Донтехэнерго-организации, которая не имела дела с АЭС. Дилетанты могут руководствоваться самыми добрыми намерениями, но они вызовут грандиозную катастрофу - так и произошло в Чернобыле. Директор станции, не привлекая даже заместителя главного инженера своей АЭС, физика, разбирающегося в сути дела, заключил договор с Донтехэнерго о проведении работ. Регламент эксперимента был составлен и послан на консультацию и апробацию в институт, "Гидропроект" имени Жука. Сотрудники института, имеющие некоторый опыт работы с атомными станциями, не одобрили проект и отказались его визировать.
Я часто теперь думаю хоть бы "Гидропроект" поставил кого-либо из нас в известность! Но его сотрудники не могли даже предположить, что на станции все-таки решатся проводить эксперимент.
В нашем бывшем министерстве, Минсредмаше, об эксперименте! тоже не знали: ведь Чернобыльская АЭС была передана Минэнерго. Может быть, это и было первой ошибкой...
По-всякому можно относиться и к бывшему Минсредмашу, попрекать его отсутствием гласности, излишней секретностью, но там были профессионалы и по-военному дисциплинированные люди, четко соблюдающие инструкции, что в нашем деле чрезвычайно важно.
Существует инструкция, которую обязан соблюдать персонал любой АЭС. Это технический регламент, гарантия ее безопасности. Так вот, в самом начале нового, ошибочного регламента Донтехэнерго записано. "Выключить систему аварийного охлаждения реактора - САОР". А ведь именно она включает аварийное охлаждение реактора. Мало того, были закрыты все вентили, чтобы оказалось невозможным включить эту систему. Ясно, что никто не имел права работать по "самодельному", а не по утвержденному регламенту
Двенадцать раз эксперимент нарушал действующую инструкцию по эксплуатации АЭС. Одиннадцать часов АЭС работала с отключенной САОР!
Можно сказать, что изьяны существуют в самой конструкции реактора. Однако причина аварии, все-таки - непродуманный эксперимент, грубое нарушение инструкции эксплуатации АЭС. Реакторы такого типа стоят и на Ленинградской и на Курской АЭС - всего пятнадцать штук. Почему же авария произошла в Чернобыле, а не в Ленинграде например?
Повторяю, недостатки у реактора есть. Он создавался академиком Доллежалем давно, с учетом знаний того времени. Сейчас эти недостатки уменьшены компенсированы. Дело не в конструкции. Вы ведете машину поворачиваете руль не в ту сторону - авария! Мотор виноват? Или конструктор машины? Каждый ответит "Виноват неквалифицированный водитель".
…Хочу повторить в назидание потомкам следующее.
Атомная энергетика - стимул для развития промышленности вообще. Нельзя сейчас закрыть ее на 15-20 лет, как предлагают некоторые. Это значило бы окончательно растерять специалистов, а потом повторить весь путь заново. И так наши специалисты под давлением общественного мнения разбегаются кто куда. Нужно продолжить и существенно совершенствовать работы по АЭС.
Меня очень тревожит гонение на атомную энергетику, которое началось в стране. Не может целая отрасль науки, и промышленности быть подвергнута остракизму. В этом отношении уже есть отрицательный опыт с генетикой и кибернетикой. Я по-прежнему убежден в необходимости развития для страны атомной энергетики. Убежден, что при правильном подходе к ней, при соблюдении всех правил эксплуатации она безопаснее, экономически надежнее тепловых станций, загрязняющих атмосферу, гидростанций, уродующих реки.
Когда пускали атомные электростанции, я часто брал туда с собой детей, потом внуков. Помню, и на испытания атомохода "Ленин" приехал с младшим сыном, школьником. Пуск любого нового блока АЭС обязан проявить все его недостатки. Пуск четвертого блока Чернобыльской АЭС в 1984 году также проявил недостатки, и были приняты меры к их устранению, но полностью эта работа закончена не была. Именно поэтому так называемый оперативный запас реактивности был гораздо ниже нормы, когда реактор нужно было - и полагалось - остановить. И аварии не было бы!
Безопасность работы - единственный критерий существования АЭС. Выполнить его можно, лишь учитывая уже имеющийся опыт работы. Зачем же разрушать отрасль промышленности, где работали ученые инженеры, конструкторы которые, все-таки, чего-то стоили? Ведь все равно не обойтись без атомной энергетики, и новому поколению неизбежно придется к этому возвращаться и начинать все с нуля"
Ряд видных ученых (Л.А.Ильин, А.И.Воробьев и др. ) бывшие государственные деятели (В.Ф.Скляров и др. ) утверждают что одна из основных причин катастрофы в не эффективности. Функционирования высших звеньев управления государства определяется общественно-политическим и экономико-социальным содержанием системы господствующей в нашей стране более се десятилетий, т.е считается, что система социализма не эффектива и не имеет будущего.
Необходимо отметить, что такие популистские заявление настоящее время отдельных ученых, государственных деятелей имеют под собой объективной базы фундамента. Они голословны. Для этого достаточно вспомнить основные вехи успешна развития нашей страны (индустриализация, Великая отечественная война (ВОВ), восстановление разрушенного народного хозяйства после ВОВ и др. )
Но, к сожалению, система не имела таких свойств, которые противодействовали проходимцам, карьеристам, льстецам и "деятелям", направлявшим свои основные усилия не совершенствование системы, улучшение жизненного уровня населен и его духовного роста, а на формирование своей личной карьер обогащение и др.
Одной из причин чернобыльской катастрофы послужила переда АЭС из Минсредмаша СССР в состав Минэнерго СССР. В созданный в Минсредмаше Межведомственный научно-технический совет атомным электростанциям входили ведущие руководителе специалисты атомной энергетики и смежных отраслей. ВОЗГЛАВЛЯЛ Совет академик АН СССР А.П.Александров. "… и ни в одном решений этого совета не фигурировали слова, позволяющие хотя бы усомниться в безопасности реактора типа РБМК" ("Москву Черноблю", стр. 47). Реактор гордо именовался реактором "Русского типа". Это обусловило его превалирующее применение при строительстве новых АЭС.
Кроме того, в середине 60-х годов эксплуатация АЭС была поручена Минэнерго СССР, не имеющего научно-технических сил средств по эксплуатации АЭС. Только в середине 70-х годов бы принято решение о формировании Всесоюзного научно- исследовательского института по эксплуатации АЭС.
Как уже изложено, в выводах о причинах катастрофы на ЧАЭС, предоставленных на совещании экспертов МАГАТЭ, основная вина была возложена на персонал АЭС.
Результаты дальнейших исследований причин катастрофы были изложены в акте комиссии Госатомнадзора в 1990 году. Основные из них следующие [5а]:
Главный вывод сделанный комиссией катастрофа и ее последствия обусловлены не действиями обслуживающего персонала, а непониманием, прежде всего со стороны. Научного руководителя, влияния паросодержания на реактивность активной зоны РБМК.
Итак, кто же сделал эту катастрофу возможной'? Наши соотечественники! Их можно разделить (конечно, условно) на три группы.
Первая - это те, "кто заказывал музыку".
Вторая - кто проектировал и готовил станцию к работе.
Третья - работники АЭС.
О первых в то время не принято было говорить. Это те, кто определял пути и методы развития нашей страны и одновременно привел ее к сегодняшнему состоянию. Они не всегда прислушивались к разумным рекомендациям специалистов. Это они очень вежливо и аккуратно вводили экономические ограничения на проект, ставили нереальные сроки для его реализации, поощряли "любителей" повышенных обязательств и др.
И здесь уместно предоставить слово Г.А.Каурову, начальнику управления Минатома РФ, который еще в 1991 году отмечал.
"Обсуждая причины катастрофы с человеком, долго работавшим директором Курской АЭС - В.К.Горелихиным, на вопрос, почему катастрофа не произошла на его АЭС, ведь на ней эксплуатируются реакторы РБМК, он ответил, что в безопасной эксплуатации своих энергоблоков он не сомневался. "Я знал, что мои ребята (оперативный персонал) строго выполняют требования эксплуатационной документации и в случае неясной, нештатной ситуации, без сомнения, остановят энергоблок". Но ведь каждый внеплановый останов приводит к снижению выработки энергии, грозит невыполнением плана и неприятностями, прежде всего, директору. Но В.К.Горелихин никогда не ставил такие остановы в вину персоналу, а принимал грозы начальства на себя. Поэтому сам директор и коллектив Курской АЭС работали надежно, но не заслуживали особых благодарностей и наград. Из обсуждений этого вопроса с руководством ряда других АЭС следовало, что выполнение регламента являлось неукоснительным требованием к персоналу станций. Но, оказывается, не везде было так. Ведь продвижение по службе, получение различных социальных, материальных и других льгот было связано с выполнением заданий плана. Выполнение его величества. Плана любой ценой, в том числе за счет снижения качества и требовании безопасности, стало раковой болезнью нашей промышленности. Метко написал в своей книге "Последнее предупреждение" Р.Геил "… в Москве не следует покупать холодильник или другую бытовую технику сделанную в конце месяца, потому что фабрики в это время гонят план в ущерб качеству продукции".
Любой ценой стремился перевыполнить плановые заданий директор ЧАЭС В.Брюханов. Говорят, что к этому моменту на его небосклоне появился явно различимый блеск звезды Героя Социалистического Труда. Можно предположить, что поэтому на ЧАЭС, регулярно в ущерб качеству в нарушение регламентирующих документов и вызывая теплые чувства у высшего начальства, принимались обязательства по сокращению сроков различный ремонтов. Обязательства по досрочному выполнению планов, их перевыполнению, сдаче-приемке в эксплуатацию различных объектов к очередным юбилеям всячески поощрялись руководством и в частности министром В.Ф.Скляровым а недоделки отступления от регламентов и другие нарушения зачастую не замечались. Обязательства о досрочном завершении ремонта 4-го энергоблока было взято в апреле 1986 г. Можно предположить что стремление любой ценой быть передовым заставило В.Брюханова в нарушение всех положений и инструкций задержать доклад о катастрофическом, характере свершившейся аварии. Аналогично с отступлением от правил и норм безопасности действовал оперативный персонал ЧАЭС. От этого непреложного факта не уйти никаким все вновь и вновь создаваемым комиссиям, пытающимся оправдать действия персонала и объяснить аварию только конструктивными причинами реакторов РБМК.
Катастрофа обнаружила целый ряд негативных сторон в жизни общества Необходимо остановиться на некоторых из них.
Обнаружилась недостаточная техническая грамотность населения и особенно в области физики и биологии и, в частности, ядерной физики и радиобиологии. А мы живем в такое время, когда без элементарных знаний об атоме, о возможности получения во благо людей заключенной в нем энергии, излучениях, их биологических свойств и степени опасности для человека, обойтись невозможно. Чернобыль показал, что такие знания являются повседневной необходимостью и должны реализоваться не только в лабораториях ученых или аудиториях ВУЗов и классах школ а и при выращивании урожая или получении продуктов животноводства при добыче полезных ископаемых на производстве различных изделий в быту и даже на рынке. Поразительно, но к грамотному восприятию сложившейся после Чернобыля обстановки оказались не готовы многие ученые и не только гуманитарных профилей знаний но и ведущие исследователи в области физики и других точных наук а также медики биологи и учителя. Ещё более поражает то, что в роли советников и консультантов высших руководителей страны оказались люди, хотя и занимавшие высокие военные и государственные посты, но недостаточно представляющие, в чем различие "всяких там бэров кюри радов беккерелей". Именно недостаточной общей грамотностью высших руководителей страны и подобранных ими советников и консультантов можно объяснить принятие целого ряда невыполнимых безответственных решений. В качестве примера может служить постановка задачи по проведению в короткий срок (3-6 месяцев) дезактивации 30-ти км зоны, включая г. Припять и реэвакуацию в нее к началу 1987 г выселенных из этой зоны жителей. Практическое решение этой задачи, справедливо воспринятое военными как приказ, потянуло за собой ввод в зону радиоактивного заражения многотысячного контингента войск. В мае 1986 г., в то время, когда не было понятно общее состояние ядерного топлива в зоне реактора, когда опасность еще одного мощного выброса радиоактивности из очага взрыва не была снята, в 5-6 км от разрушенного блока тысячи военнослужащих проводили бесцельную дезактивацию г. Припяти и близлежащих деревень.
А вот точка зрения другой организации на эту проблему. Она приведена в экспертном заключении объединенного комитета (Минск - Москва - Киев), работавшего в рамках Международного сообщества восстановления среды обитания и безопасного проживания человека "СЕНМУВР" в 1-й части книги "Чернобыльская катастрофа: Причины и последствия".
Исследования Чернобыльской катастрофы и ее последствий показывают, что она не обусловлена какой-то одной хотя бы и очень серьезной причиной, а стала закономерным результатом достаточно сложной и длительной по времени причинно-следственной цепи событий. Поэтому ответ на вопрос об истоках Чернобыльской катастрофы лежит не только в плоскости непосредственных предпосылок катастрофы, прежде всего связанных напрямую с самой АЭС, но и в изучении процесса развития советской ядерной энергетики как составной части социально-экономического и научно-технического развития страны в целом. Именно в последнем кроются глубинные, по существу дела и более отдаленные по времени, корни событий 1986 и последующих годов.
Факты свидетельствуют о том, что с самого начала формирование и развитие ядерной энергетики СССР не диктовалось социально-экономическими потребностями, а стимулировалось военно-политическими и идеологическими факторами. Как известно исходным пунктом соответствующих НИОКР и промышленных разработок была дача создания атомной бомбы с целью найти противовес возрастающей угрозе ядерной войны и обеспечить оборонное могущество страны. Это важнейшая и грандиозная задача была успешно решена в кратчайшие сроки - менее чем за шесть лет (с конца 1943 август по 1949 года, когда прошли первые испытания ядерного оружия). После завершения работ по созданию атомной бомбы активно осуществлялись НИОКР связанные с совершенствованием ядерного оружия и созданием атомного подводного флота. Для производства оружейного плутония был разработан и использован реактор канального типа, тогда как для потребностей флота - корпусного ТИПА. Именно они в дальнейшем и предопределили формирование двух основных направлений технической политики СССР в области ядерной энергетики, основанных затем на РБМК и ВВЭР.
Таким образом, возникновение в начале 50-х годов граждански ядерной энергетики в СССР представляло собой не что иное, как ответвление соответствующих работ в военной области, роль которой в общем объеме таких работ была крайне незначительной. Сооружена в 1954 году в Обнинске первой АЭС с электрической мощностью всего 5 МВт, не могло идти ни в какое сравнение с размахом испытаний ядерного и термоядерного оружия в те годы, хотя и знаменовало собой рождение новой энергетической подотрасли.
Такой "военный" генезис ядерной энергетики не является уникальным опытом СССР - аналогичным образом процесс шел и Западе, прежде всего в США и Великобритании.
Не отрицая ни самой необходимости создания "ядерного щита СССР в те далекие годы, когда жесткая конфронтация двух общественных систем вела к балансированию на грани войны, огромных заслуг советских ученых во главе с И. В. Курчатовым, а так конструкторов, рабочих в предельно сжатые сроки выполнивши важнейшее государственное задание, необходимо все же подчеркну следующее. Вышеупомянутые и ряд других проблем развития ядерно-промышленного комплекса и его составляющей - ядерной энергетики в существенной мере определялись и в определенной мер продолжают обуславливаться спецификой военной сферы, в рамка которой происходило это развитие.
В первую очередь, речь идет о жесткой и односторонней военно-политической ориентации соответствующей области научно- технической политики, в рамках которой преследовалась единственна цель - создание нового типа вооружений, и не учитывались в полис мере другие важнейшие вопросы, прежде всего, безопасное персонала, населения и окружающей среды. Решение этих вопрос всегда откладывалось на более поздние сроки, ими занимались как второстепенными, а финансирование соответствующих НИОКР осуществлялось по остаточному принципу. Указанное обстоятельство неизбежно ограничивало возможности использования богатого интеллектуального и инженерного потенциала, накопленного в данной области, в гражданской экономике, на благо всего общества в мирно время.
При этом примечателен тот факт, что, несмотря на высокие темп пионерских разработок коллектива И.В.Курчатова и реальную подчиненность вопросам безопасности ядерных реакторов и всего производства в целом задачам создания атомной бомбы в конце 40-х годов указанным вопросам все же уделялось внимание. Впоследствии, та военно-политический цейтнот был существенно смягчен и логично было бы ожидать значительного повышения внимания к вопросам безопасности персонала, населения и окружающей среды, этого на самом деле не произошло.
Более того, уже с конца 50-х годов наметилась тенденция к снижению значимости так называемого человеческого фактора в указанных вопросах, причем как персонала АЭС так и разработчиков ядерно-энергетических систем. Так существовавшая с 1959 г. действенная система экономического стимулирования персонала основанная на учете стажа безаварийной работы энергетиков в 1959 г. (т. е вскоре после ввода в строй первой экспериментальной АЭС и на пороге коммерческого основания ядерной энергетики) была упразднена под лозунгом "возросшей сознательности" работников. Были увеличены оклады, но сокращены премии, определяющиеся конечным результатом - отсутствием инцидентов.
В результате аварийность АЭС из-за ошибок персонала за год увеличилась тогда в два раза. В последующие два десятилетия (60-70-е годы) закономерно произошли негативные качественные изменения в кадровом корпусе эксплуатационников АЭС, резко возрос дефицит атомных операторов. Кстати, уже после Чернобыля, в 1988 г., Минатомэнерго СССР осуществило аналогичную акцию экономического дестимулирования безопасной работы АЭС, введя новую сетку должностных окладов, следствием, которого стало сокращение премий за безаварийную работу сменных дежурных - основной категории персонала, непосредственно обеспечивающих безопасность и надежность АЭС.
Что же касается ученых и конструкторов, то 60-70-е годы, когда число сооружаемых АЭС увеличивалось наиболее быстро, ознаменовались разрушительной кадровой и организационной политикой в отношении ведущих НИИ, которую проводили. Отдел оборонной промышленности ЦК КПСС (И.Д.Сербин) и некоторые областные комитеты партии. Как отмечал президент Ядерного общества СССР профессор В.В.Орлов, "монополизм, засилье рутины (при провозглашении самых амбициозных программ) привели к снижению научного уровня, а вслед за ним и общего уровня работ по ядерной энергетике в стране, к прогрессирующему ее научно-техническому отставанию".
Не менее красноречиво и свидетельство академика В.А.Легасова, который следующим образом характеризовал тот период развития ядерной энергетики в СССР: "Все большее количество ресурсов тратилось на создание объектов, не имеющих прямого отношения к атомной энергетике. Начали ослабевать научные организации, бывшие в стране когда-то самыми мощными, стали терять уровень оснащенности современным оборудованием начал стареть персонал не очень приветствовались новые подходы . Выросло поколение инженеров которые квалифицированно знали свою работу, но критически относились к самим аппаратам к системам обеспечивающим их безопасность". Добавим к этому, что десятки лет, в том числе и после Чернобыля, отечественная ядерная энергетика располагала всего одним (!) тренажером, сданным в 1978 г. эксплуатацию при Нововоронежской АЭС - следствие отношения подготовке кадров, как к второстепенному делу.
На специфику управления НИОКР в военной сфере, отличающейся жесткой иерархией, субординацией и "заданностью" сравнительно узкой цели, обновлением систем вооружений в условия СССР накладывалась не менее жесткая структура партийно-государственного управления экономикой и НТП, включая ядерные разработки. В начале 80-х годов в ЦК КПСС был организован даже специальный сектор атомной энергетики. Однако сказанное, конечно, не означает, что во второй половине 40 - начале 50-х годов пороки упомянутой системы, включая ее военно-промышленную подсистему, не сказывались на формировании ядерной энергетики. Ранее уже отмечалось крайне слабое внимание к вопросам радиационной безопасности. Кроме того, следует подчеркнуть явное преобладание не только военно-политических, но и политико-идеологических приоритетов над социально-экономическими и экологическими.
Военные приоритеты развития ядерного комплекса в CCCP закономерно в течение длительного времени оставались его единственным ориентиром и стимулом (политическим и финансовым) со всеми вытекающими последствиями, включая не только второстепенность вопросов безопасности и социально-экономической эффективности ядерных установок, но и всеохватывающую секретность. Секретность начиналась с подбора и расстановки кадров и распространялась вплоть до доступа местного населения информации о действии ионизирующего излучения на организм человека. Даже специалисты, работавшие внутри этой сверхсекретной системы, получали только ту информацию, которая была ограничен их узкой профессиональной ориентацией, либо должностным положением, не имея при этом важных данных по смежным вопросам.
Например, авария, аналогичная Чернобыльской по техническим характеристикам, произошла более чем за 10 лет до того на Ленинградской АЭС, и материалы поданному инциденту были, известив руководству ЧАЭС, но до персонала не дошли, осев в первом отделе. Следует подчеркнуть, что такое положение дел имело место не только в области технических аспектов ядерных НИОКР, но и в тесно сопряженных с ними областях, таких, как радиационная медицина радиобиология.
Негативные черты отчетливо прослеживаются и в предшествовавшие Чернобылю десятилетия. Это в частности, подтверждает пример выбора базового реактора для советской ядерной энергетики. Как уже отмечалось изначально опираясь на опыт ядерно-промышленных разработок базовыми моделями реакторов стали уран-графитовые и водо-водяные причем специалистами последние полагаюсь как основные, а первые - как дополнительные направления реакторостроения. Реакторы типа ВВЭР считались основой развития отрасли и западными разработчиками, прежде всего в США и Франции.
Другого мнения придерживались государственные и хозяйственные руководители ядерного комплекса в первую очередь атомной промышленности, которая оказалась неспособной своевременно и качественно производить нужную машиностроительную продукцию (корпуса оборудование, парогенераторы и т. д. для ВВЭР). В то же время отечественной наукой была разработана технология производства графита ядерной чистоты с содержанием некоторых примесей в миллионные доли процента, необходимого для РБМК. В сложившейся ситуации научно обоснованный выбор наиболее безопасной - с учетом человеческого фактора (ошибки, просчеты в управлении и т.д.) и эффективной - с социально-экономической точки зрения модели реактора был принесен в жертву возможности производственной базы. Академик В.А. Легасов писал, что "когда нужно было не улучшать старое, а создавать новое (имея в виду урановый проект), принципиальное слово предоставлялось науке. И обратный пример, так трагически продемонстрировавший себя в Чернобыле. Когда наука стала вынужденно в своих предположениях исходить из возможностей производства, то это немедленно сказалось на падении уровня, достигнутого ранее, стали приниматься неоптимальные решения".
Выбор уран-графитового реактора в качестве более предпочтительного (хотя и не однозначно приоритетного, как иногда утверждается), помимо производственно-технологических мотивов, которые доминировали в технологически ориентированном сознании партийно-государственного аппарата, усилившего свои позиции в ядерном комплексе с 60-х годов, диктовался, видимо, не менее престижными политико-идеологическими соображениями, столь характерными для всех эшелонов этого аппарата. В данном типе реактора руководство ядерно-промышленным комплексом и ВПК видело возможность незамедлительного ответа на вызов, брошенный в середине того десятилетия США, объявивших об "экономическом прорыве" в области ядерной энергетики, переходе к крупным коммерческим АЭС. Такая возможность считалась гарантированной, исходя из значительного опыта эксплуатации (1946-1958) и, главное, большой мощности уран-графитовых реакторов. В 60-е годы такие реакторы были установлены на Белоярской АЭС (1964 и 1967 гг.), а с 1973 г. (Ленинградская АЭС) началось внедрение РБМК-1000.
Многие отечественные специалисты-атомщики отмечают, что для Дновременного использования нескольких типов реакторов, помимо основных РБМК и ВВЭР с 60-х годов стали разрабатываться и применяться реакторы на быстрых нейтронах (БН-350, БН-600) реакторы малой мощности для удаленных районов Крайнего Севера и Сибири (АРБУС) имелись определенные основания, связанные с возможной подстраховкой одного типа другим. В таких соображениях, несомненно имеется логика.
Однако принципиальным является тот вопрос, что вряд ли кто всерьез сопоставлял эффективность дополнительных расходов на параллельную разработку и эксплуатацию разнотипных ядерных реакторов в СССР и возможного использования этих сумм на развитие иных энергоисточников, от традиционных ТЭС до гелиоустановок.
Сравнительный анализ эффективности различных типов оборудования, включая ядерные реакторы, уместен и должен проводиться еще на стадии опытно-промышленных испытаний (которые применительно к РБМК и ВВЭР практически закончились в 60-е годах), а не коммерческой эксплуатации. Наконец, РБМК среди самих реакторщиков уже длительное время считался далеко не лучшим, правда в первую очередь, по экономическим (большому расходу топлива, капитальным затратам) и технологическим (неиндустриальная основа его сооружения) соображениям, заведомо проигрывая ВВЭР. Даже после событий в Чернобыле 1986 г. несмотря на принятые меры, прежде всего из-за недостатков конструкции реактора, АЭС с РБМК имеют немало отступлений от требований безопасности, что лишний раз доказали пожары. За период 1987-1991 гг. Только на ЧАЭС их произошло около 30. Главное же заключается в том, что в процессе оценки различные реакторы априори полагались равнозначно безопасными и надежными.
Собственно говоря, иного подхода трудно ожидать при экстенсивной стратегии хозяйственного развития, ориентированной на максимизацию валового продукта любой ценой, не считаясь с затратами и социальными проблемами, в том числе вопросами обеспечения безопасности в промышленности и энергетике, включая ядерную энергетику. Если в свое время указанные вопросы считались второстепенными по военно-политическим причинам, то со второй половины 60-х годов особенно в 70-е годы - годы ускоренного наращивания ядерно-энергетических мощностей - они отодвинулись на задний план по политико-идеологическим мотивам. Ведь в противном случае отвлекались внимание и ресурсы от престижного процесса накачивания производственного и энергетического потенциала - главной стратегической цели экстенсивной, ресурсозатратной модели экономического роста, утвердившейся стараниями бюрократического партийно-государственного руководства страны того времени.
При этом логика рассуждений ответственных руководителей тогдашнего Госплана СССР и других правительственных ведомств была простой и прямолинейной чем выше энерго- и электропотребление на душу населения тем выше уровень жизни. Кстати говоря, рассуждения такого рода характерны и для некоторых ответственных работников энергетики и плановых органов и в более поздние времена. Данный подход основывайся на международных сопоставлениях развитых государств мира, имеющих сходные между собой экономические структуры и сопоставимые уровни технологического развития. Однако СССР существенно отличается по этим характеристикам от названных государств, следующих модели высокоинтенсивного развития и потому указанная логика рассуждении и действий оказывается ПОРОЧНОЙ. ЕСЛИ ПО душевому потреблению энергии СССР превосходил ФРГ или Японию то по уровню жизни, как известно, значительно им уступал.
Таким образом, стратегия безудержного наращивания производства энергии, а, следовательно, и количества АЭС, без учета необходимой структурной перестройки экономики и связанной с нею стратегии энергоснабжения оказалась и продолжает оставаться тупиковой по социально-экономическим критериям и повышает вероятность технологических катастроф (принимая во внимание рост числа источников риска) сточки зрения критерия безопасности.
Результатом упомянутой практики явилось резкое возрастание медико-экологического и социально-экономического риска, связанного с АЭС. Достаточно сказать, что подавляющее большинство атомных станций расположено либо на разломах, как, например, на Украине или в Татарии, либо на водоразделах, в частности Калининская АЭС, либо вдоль линии господствующих ветров.
Кроме того, существенно увеличилась и военно-стратегическая уязвимость прилегающих к АЭС территорий. В случае вооруженного конфликта или террористических акций, в результате которых АЭС могут быть преднамеренно разрушены - а это вполне вероятно, если иметь в виду, что в мире уже произошло около 50 терактов против АЭС, - их (территорий) население подверглось бы огромной опасности. Тем не менее, данное обстоятельство осталось в то время вне поля зрения или, по крайней мере, действия соответствующих государственных ведомств СССР и союзных республик. Более того, некоторые должностные лица, например, Главный санитарный врач СССР П.Н.Бургасов в июне 1986 г. полностью оправдывал расположение АЭС близ многонаселенных центров. Наконец, сложившееся размещение АЭС влекло за собой и немалый негативный эколого-экономический эффект, так как водопотребление станций поглощало около трети годового стока рек, вблизи которых располагались европейские АЭС.
Помимо пороков в размещении АЭС, другим важным отрицательным следствием стратегии экономического развития СССР в 70-е годы для ядерной энергетики стал систематический срыв планов строительства новых станций. Как и народнохозяйственные планы в целом они носили преимущественно политический характер ориентировали на значительные затраты людских и материальных ресурсов которые на самом деле весьма ограничены so имя достижения высоких валовых показателей.
Закономерно, что и те и другие планы никогда не выполнялись в полном объеме, причем в ядерной энергетике это невыполнение особенно существенно в силу значительной инвестиционной емкости объектов.
Поскольку план считался законом, а его невыполнение приравнивалось к нарушению закона и вело к правовой правда как правило административной ответственности то министерства и ведомства в том числе и Минэнерго СССР не желая обременять себя ею занимались, с одной стороны, штурмовщиной авралом Достаточно сказать что злополучный 4-й блок ЧАЭС был сдан в эксплуатацию без испытаний ГЦН и выполнения ряда других инструктивных требований 31 декабря 1985 г., а из-за срыва плана сооружения АЭС в 1986 г. в следующем году Минэнерго СССР предписывалось выполнение строительных работ в объеме 126 % по отношению к фактическому за 1986 г. К сожалению, такая практика сохранилась и в последующие годы.
С другой стороны эти же ведомства скрывали и искажали соответствующие цифры. Так в Минэнерго СССР как при министре П.С.Непорожнем, так и его последователе А.И.Майорце практически нормой стали корректировки планов в сторону облегчения, отставание в их выполнении прикрывалось пропагандой новых планов, а аварии на АЭС замалчивались, оценки грозных фактов подменялись декларированием успехов и безусловной надежности станций. На самом же деле они сооружались с большими отступлениями от нормативов.
Характерна в этом отношении общеотраслевая реакция на аварию, произошедшую в 1979 г. в США на АЭС Три-Майл-Айленд (ТМА). Кстати, специалисты-атомщики по-разному оценивают эту реакцию. Если, например, начальник отдела безопасности ИАЭ В.Г.Асмолов полагал, что эта авария, получившая мировой общественный резонанс, попала в поле зрение советских специалистов и руководства ядерно-энергетического комплекса, послужила серьезным предупреждением советским ученым, то профессор Н.С.Бабаев из Минатомэнергопрома СССР и И.И.Кузьмин из того же ИАЭ убеждены, что "в СССР было проявлено поразительное невнимание к урокам аварии на американской АЭС".
Тем не менее, все едины в том, что аналитическая работа по поводу аварии на АЭС ТМА в основном свелась к прослеживанию вероятности возникновения серьезных технических неполадок и событий повторяемости того, что имело место на АЭС ТМА. Результатом анализа на официальном уровне стал вполне понятный для тех времен вывод о невозможности подобных событий на отечественных АЭС, которым заканчивались практически все изучения такого рода. Были проигнорированы соображения зарубежных экспертов, в том числе и представителей МАГАТЭ (в частности М.Розена) о важности фактора квалификации и компетенции персонала необходимости его солидной тренажёрной подготовки высокой функциональной ответственности в регламентном поведении, что, кстати, имело особое значение для эксплуатации АЭС с РБМК-1000. Осталась без внимания и переоценка после событий на АЭС ТМА оптимистических прогнозов развития ядерной энергетики в мире, а также в СССР в отношении, которого данная переоценка началась еще ранее. После Чернобыля ее темпы еще более ускорились. При этом как отмечает ГУ Медведев "оптимистические прогнозы и заверения ученых никогда не разделяли эксплуатационники атомных электростанций, то есть т.е кто имел дело с мирным атомом непосредственно и ежедневно на своем рабочем месте. Это замечание имеет особый смысл в связи с тем что, как выяснилось в ходе работы Комиссии ВС СССР по Чернобылю практически ни один из разработчиков РБМК не имел опыта практической работы на данном реакторе хотя бы в течение 1-2 месяцев.
Пересмотр сверхрадужных перспектив развития ядерной энергетики был связан, прежде всего, с проблемой риска для людей и окружающей среды. По мере развития данной отрасли возникали дополнительные требования к безопасности эксплуатации АЭС и предприятий ядерного топливного цикла (ЯТЦ), повлекшие за собой удорожание и необходимость комплексного решения всех проблем обращения с радиоактивными отходами, включая их захоронение. Авария на АЭС ТМА резко обострила эти проблемы, а Чернобыльская катастрофа практически вынудила приостановить развитие ядерной энергетики в мире, и прежде всего, в СССР.
Таким образом, вытекавшее еще из обстоятельств и уроков аварии на АЭС ТМА требование безотлагательного осуществления комплекса мероприятий в упомянутых областях не было осуществлено. Государственная система в целом оказалась не способной к восприятию этой необходимости как с точки зрения нравственной готовности, гражданской ответственности, убежденности в непогрешимости советской технологии, так и с позиции экономической гибкости и технического потенциала для быстрой реализации сложных и наукоемких мер (например, сооружения многофункциональных электронных тренажеров, производства мобильных радиомедицинских лабораторий дистанционно управляемых робототехнических систем и т. п. ) В числе таких мероприятий, получивших к настоящему времени значительное развитие за рубежом - разработка концепций усовершенствованных реакторов с присущей им внутренней безопасностью. Сейчас разработка этих концепций, проводимая на международной основе близка к завершению - таким образом потеряно более 10 лет.
В СССР и после аварии на АЭС ТМА одной из стратегических установок научно-технической политики в ядерной энергетике оставалось обеспечение только реакторной надежности и безопасности, а не АЭС и ее окружения как единой системы. По мнению руководства ядерным комплексом страны (Госкомитет СССР использованию атомной энергии, Минсредмаш СССР) и научно руководителя ИАЭ высокая квалификация и добросовестность автора концепции и конструктора реактора который полагался принципиально "невзрываемым" полностью гарантировали безопасность АЭС. И хотя оценки отнюдь не редки были среди западных специалистов, же АЭС там сооружались с защитной бетонной оболочкой (доказавшей свою эффективность в случае с АЭС ТМА в 1979 г.), а также с учет взаимодействия станции с окружающей ее природной и социальной, средой. Важнейшим критерием гармонии данного взаимодействия на Западе служило и сейчас является, образно говоря, наличие положительного сальдо в общественном мнении о приемлемости АС. В СССР же до перестройки, как известно, общественное мнение практически игнорировалось, в том числе и отрицательная реакция населения в ряде мест на сооружение там АЭС.
Таким образом, уже задолго до Чернобыля в ядерной энергетике СССР был заложен потенциал серьезного риска для безопасности населения, стабильности экономики и одновременно для собственного устойчивого развития. Причины этого, как представляется, не лежат плоскости науки и техники и не свидетельствуют об изначально порочной сущности ядерной энергетики как технологической нововведения, хотя она и вышла из недр военно-промышленная инженерии и сохраняет ее "родимые пятна". Можно вспомнить, что электроника обязана своим появлением ВПК, однако до сих пор, никем не оспаривается ее ключевая роль в информационной революции, преобразующей ныне весь мир. Ошибочной оказалась, и в существенной мере сохраняется до сих пор, стратегия ядерной энергетики, оказавшейся, в свою очередь, заложницей порочной общенациональной социально-экономической и научно-технической политики, проводимой малокомпетентными представителя" административно-командной системы, в первую очередь, ее высшими звеньями управления - планирующими и исполнительными органам.
В результате, как признавалось в специальной резолюции XXVIII съезда КПСС. "О политической оценке катастрофы на Чернобыльской АЭС и ходе работ по ликвидации ее последствий". "В условиях административно-командной системы бывшим руководством страны допущены крупные просчеты в выработке научно-технической политики в области атомной энергетики и защиты населения в экстремальных условиях. Минэнерго, Минсредмаш, Минздрав, Госкомгидромет, Госатомэнергонадзор, Академия наук, Гражданская оборона СССР проявили неспособность обезопасить жизнь и здоровье населения, оказались неподготовленными к принятию необходимых первоочередных мер. " Кроме того, там же признается ответственное за случившееся самого партийно-государственного аппарата - основы упомянутой системы: "Политбюро ЦК КПСС, Совет Министров CCCF ЦК компартий Украины и Белоруссии Советы Министров УССР и БССР своевременно не оценили масштабы катастрофы ее возможные последствия и не приняли решительных действии по разработке и реализации государственной концепции безопасного проживание населения на радиоактивно загрязненных территориях. Все это подрывает доверие людей к партии и государству к ЦК КПСС и правительству снижает их авторитет".
Данная самокритичная и справедливая и, кстати, едва ли не единственная до сих пор официальная политическая оценка Чернобыльской катастрофы, однако далеко не исчерпывает всей сути дела. Следует в частности, добавить что в не меньшей степени потере доверия и авторитета государства и правительства у населения страны способствует и то что несмотря на имеющиеся в Резолюции важные политические выводы их практические стороны, прежде всего правовые, социальные, организационные и научно-технические аспекты остались в тени. Так на суде в Чернобыле, помимо дела о вине персонала станции было выделено еще три - об ответственности руководителей ядерной энергетики проектировщиков АЭС и реактора и лиц, не принявших мер по эвакуации и защите населения.
Одной из причин, приведшей к катастрофе, относится несоответствие структуры управления Чернобыльской АЭС решаемым задачам: эксплуатация 1-й и 2-й очереди АЭС и строительство новых энергоблоков.
В эксплуатации находились электрические мощности 1-й и 2-й очереди АЭС (4,0 млн. кВт, четыре энергоблока) с годовой выработкой электроэнергии 28 млрд. кВт час, объемом работ по капитальному ремонту основных производственных фондов за год 25 млн. руб.
Одновременно широким фронтом велись строительно-монтажные работы по сооружению еще двух блоков АЭС электрической мощностью 2,0 млн. кВт (на удалении 1,5 км.) с полным комплексом вспомогательных зданий и сооружений. Стоимость основных производственных фондов -1000 млн. руб. выработка электрической энергии за год-14,0 млрд. кВт. час, численность персонала - 1800 чел (5-й и 6-й ЭБ АЭС).
Кроме этого было запланировано сооружение и велись проектные работы ЧАЭС №2 с установленной электрической мощностью 3,0 млн. кВт (2 ЭБ по 1 5 млн. кВт) на удалении от действующей АЭС 15-20 км.
Решение задач (производственных строительных, социальных культурно-бытовых) на АЭС было не под силу персоналу ЧАЭС, общей численностью 4000 чел. Конечно, надо учитывать, что в управлении строительством новых АЭС участвовал, в основном, руководящий состав ЧАЭС.
Руководство ЧАЭС выходило с предложениями о создании на базе предприятия "Чернобыльская АЭС" производственного объединения "чернобыльская АЭС" неоднократно (письмо директора ЧАЭС В.П.Брюханова заместителю министра энергетики и электрификации СССР Г.А.Шашарину исх. № 02/12192 от 27. 12. 84. г.) Но поддержки, как правило не получало.
О трудностях, возникавших на ЧАЭС в вопросах строительства 5-го энергоблока за месяц до катастрофы, 27 марта 1986 г. в газете "Литературная Украина" (органа Союза писателей Украины) достаточно профессионально сообщалось в статье Л. Ковалевской "Не частное дело".
Автор отмечала трудности строительства 3-й очереди ЧАЭС, в том числе и в связи с сокращением сроков ввода энергоблока с 3-х до 2-х лет, факты безответственности на стройке о поставщиках которые недодали только в 1985 году 2359 тонн металлоконструкций. С Волжского завода металлоконструкции было поставлено 326 тонн бракованного щелевого покрытия на хранилище отработанного ядерного топлива и др. [28, стр. 26].
После Чернобыльской катастрофы выдержки из этой статьи без конца цитировали западные средства информации, а в г. Припяти на автора статьи сотрудник городской газеты "Трибуна энергетика" обрушился шквалом критики и претензии.
Статье в газете "Литературная Украина" предшествовала работа большой комиссии на ЧАЭС из Министерства энергетики и электрификации СССР. Она в марте 1986 года занималась пятым (строящимся) энергоблоком.
В то же время официальная пресса сообщала об успехах на ЧАЭС: "Завершающий год одиннадцатой пятилетки был для Чернобыльской АЭС необычный - здесь действовали на полную мощность сразу все энергоблоки. Подобного еще не было за всю историю эксплуатации атомного богатыря. Раньше ежегодно, согласно графику, хотя бы один из энергоблоков останавливали на плановый ремонт: он длился в зависимости от сложности от 15 до 80 суток. Благодаря сокращению сроков ремонта графики удалось совместить. И годовое производство энергии достигло в прошлом году (в 1985 г. - от авт.) рекордной цифры - 28 миллиардов киловатт-часов ("Известия", 6 января 1986 г.)
Анализируя вышеизложенные выдержки советской печати по вопросам ЧАЭС только на незначительном временном отрезке, можно утверждать, что сложившаяся система управления находилась в глубокой коме и нуждалась в эффективной модернизации, если возможно употребить такое понятие к сложной организационно-технической системе.
Еще в 1922 г. академик В. И. Вернадский писал "Ученый не машина и не солдат армии. Исполняющий приказания не рассуждая и не понимая к чему приводит и для чего эти приказания делаются… Для работы над атомной энергией необходимо сознание ответственности за найденное".
В результате катастрофы усилились горечь, разочарование наукой Академик В.А.Легасов отметил "Есть ученые-великие ученые, заслуженные уверенность которых переросла в самоуверенность. Эти ученые убеждали всех в абсолютной безопасности реактора типа "РБМК-ЮОО".
Юрист Б.Уваров высказался в одной из газет более определенно: "Я считаю, что вопрос об уголовно-правовой ответственности академиков Александрова Доллежаля и других правомерен. Его должны были рассмотреть еще в рамках первого уголовного дела в 1986 г., но дело это "похоронили" осудив только "стрелочников". Отсутствие правовой оценки их халатности, а это именно так, не состоявшееся гражданское нравственное осмысление в научной среде и этого факта и атмосферы его породившей - все это оставило пространство, в котором подобное может повториться и, как мы знаем, повторяется в тех или иных масштабах.
Профессионалы в области ядерной энергетики, непосредственно работающие на АЭС с реакторами РБМК, однозначно понимали его конструктивные недостатки и заблаговременно предлагали возможные пути модернизации, значительно повышающие ядерную безопасность.
В качестве примера приведем научно-практическую работу по ядерной безопасности реакторов РБМК, выполненную инженером-инспектором по ядерной безопасности на Курской АЭС А.А.Ядрихинским.
Инспекцией по ядерной безопасности Курской АЭС данные исследования были отправлены по инстанции в адреса: начальникам Главного управления Госатомнадзора СССР (г. Москва) и управления южного округа Госатомэнергонадзора (г. Волгодонск) в октябре 1985 г.
Основное содержание работы "Ядерная безопасность реакторов РБМК" сводится к следующему [29].
Отмечается, что в проектных документах и официальных отчетах Научного руководителя и Главного конструктора отсутствует достаточно ясное обоснование состояния ядерной безопасности реакторов РБМК. В связи с этим предложено ее определение.
Ядерная безопасность АС - качество АС, исключающее техническими средствами и организационными мероприятиями возможность ядерных аварий.
Обосновываются расчетным путем выбор системы управления и защиты реактора. Показано, что СУЗ реакторов РБМК не обеспечивает ядерной безопасности. Указываются основные, конструктивные недостатки и др.
Утверждается, что к возможным причинам, приведшим к нарушению правил ядерной безопасности Научным руководителем и Главным конструктором являются:
В работе было предложено все реакторы РБМК остановить на модернизацию СУЗ с представлением необходимых документов на утверждение в Госатомнадзор.
К разработанным предложениям по ядерной безопасности остается только добавить, что, конечно никто и ничего не сделал по предложениям инженера-инспектора по ядерной безопасности Курской АЭС А.А.Ядрихинского. Все утонуло в бюрократической системе согласования, сложившейся к этому времени в ядерной энергетике.
Вспоминается реакция профессора Дубовского, который в своё время отвечал за безопасность РБМК на известие о катастрофе. Видный ученый, человек светлого ума, он был уверен, что произошла… диверсия. Да как же иначе? Ведь после того, как случилась авария на Ленинградской АЭС, Дубовской сразу же предложил систему блокировки возможного перегрева и последующего избыточное парообразования, которые могут возникнуть в процессе "заглушения" реактора. Академик Александров научный руководитель конструкторской группы, одобрительно оценил предложение ученого. Знал об этом и академик Доллежаль. На этом все и закончилось. Можно себе представить изумление Дубовского который был уверен, что eго противоаварийное приспособление уже в реакторе.
Вопрос о гражданской миссии науки, которая должна держать в своих руках критерии, при помощи которых корректируются действий власти, так и остался открытым. От него "интеллигентно" ушли даже после того, как на весь мир прозвучал "колокол Чернобыля".
Но вернемся к В.А.Легасову.
"Задумываясь над уроками Чернобыльской аварии, я прихожу к парадоксальному выводу, все произошло потому, что мы чрезвычайно увлеклись техникой. Прагматически. Голой техникой.
…Долгое время игнорировалась роль нравственного начала.
Низкий технический уровень, низкий уровень ответственности тех, по чьей вине произошла авария, это не причина, а следствие. Следствие их низкого нравственного уровня".
А.И.Воробьев, известный врач-гематолог пишет [30]:
"Не только ядерная война, но даже "обычная" война ядерных держав становится нереальной… Если разбомбить только атомные электростанции - не станет Европы, не станет Северной Африки и очень многого еще не станет в Азии… Ни одна авария не бывает случайной. Поэтому атомный век требует полного искоренения халтуры. Он требует такой же точности, с какой рассчитывают траекторию ракет. И знаний, знаний, знаний".
Фредерик Пол, американский писатель-фантаст [31]: "Авария в Чернобыле - последнее предупреждение человечеству".
Если мы думаем учиться "чему-нибудь" если будем работать, как работали, - безответственно халтурно, если карьеру в обществе буду делать верноподданные циничные и безграмотные подхалимы, а не умные порядочные люди, со своими самостоятельными взглядами и убеждениями, - то это будет означать что уроки Чернобыля оказались напрасными.
Б. Олейник, писатель
"… определенная часть людей решила, очевидно, что главное - понять и принять "правила игры", а все остальное приложится. Правила же эти, по их мнению, предполагали: говорить побольше и покрасивше, дабы понравиться начальству. Действовать же можно, как тебе удобнее, пусть даже дела твои полярны словам твоим. Вот из чего родилось своеобразное "соревнование", в котором сражались не за первенство в деле, а за то, кто первым, обогнав ближнего, возьмет высокое обязательство и провозгласит его с трибуны. Длительное благодушное потакание "обещательникам" сформировало своеобразных непотопляемых "ценных и нужных" работников".
Безусловно, сказанное не относится ко всем специалистам. Большинство из них старалось сделать все возможное для защиты станции от аварии, но оказалось, что этого недостаточно.
Как сейчас говорят наряду с технической недоработкой не предусмотрена защита от "дурака".
Сейчас, вероятно, уже ни к чему снова указывать пальцем на тех, кто в процессе проводимых на станции экспериментов привел к ее катастрофе.
Но, исходя из того, что это сложный и потенциально опасный объект, хотелось бы обратить внимание еще на некоторые материалы.
Общественности, к сожалению, не было сообщено, что в ходе судебного процесса в отдельные следственные делопроизводства были выделены дела в отношении лиц, не сумевших обеспечить должной защиты людей от воздействия высоких уровней радиации; в отношении некоторых ответственных работников Министерства энергетики СССР, не проявивших должного контроля за работой атомной электростанции и обеспечения на ней безопасности. Соответственно, не сообщалось и о том, что эти дела были прекращены, так как попали под амнистию. ТАСС информировал лишь о возбуждении уголовного дела в отношении проектировщиков реактора РБМК, но общественность так и не узнала, чем все это кончилось. А ведь многие все еще пытаются получить более полный ответ о причинах аварии на ЧАЭС, о проблемах ее последствий. Многие так и не соглашаются с тем, что на скамье подсудимых оказались лишь шесть работников самой атомной электростанции. Идут споры и в отношении тяжести вынесенных им наказаний, высказываются мнения, что здесь не все справедливо.
В докладной записке от 30 июля 1987 года (с грифом "секретно") Председателя Верховного суда УССР А. Якименко Первому секретарю ЦК КПУ В.В.Щербицкому /32/ отмечается, что 29 июля 1987 года закончился судебный процесс по делу об аварии на ЧАЭС Подсудимые Брюханов В.В., Фомин Н.М., Дятлов А.С., Рогожкин Б.В., Коваленко А.П. признаны виновными в нарушении технологической дисциплины норм и правил безопасности на потенциально взрывоопасном предприятии, приведших к аварии и повлекших человеческие жертвы и другие тяжкие последствия.
В прессе проводилась мысль, что вместе с Брюхановым и другими осужденными работниками ЧАЭС вину за случившееся должны разделить и высокопоставленные партийные, государственные и хозяйственные работники, что имевшие место недостатки в политико-экономическом управлении страной в то время тоже в определенной мере способствовали аварии на ЧАЭС.
В газете "Социалистическая индустрия" (сентябрь 1989 г.) было написано:
В деле было записано " основными причинами, приведшими к аварии, явились грубые нарушения правил, установленных для обеспечения ядерной безопасности потенциально взрывоопасного производства". Но с каких это пор атомная станция считалась взрывоопасной? Ни в одном документе такого не записано
Однако объективности ради мы должны сказать и о том, что не так уж безболезненно пережили эту аварию многие должностные лица, так или иначе отвечавшие за работу ЧАЭС.
В официальном сообщении "В Политбюро ЦК КПСС", опубликованном газетой "Правдой" за 20 июля 1986 г., сказано.
"За крупные ошибки и недостатки в работе, приведшие к аварии с тяжелыми последствиями, сняты с должностей председатель Госатомэнергонадзора т. Кулов, заместитель министра энергетики и электрификации СССР т. Шашарин, первый заместитель министра среднего машиностроения т. Мешков заместитель директора Научно-исследовательского и конструкторского института т. Емельянов.
Установлено, что начальник Всесоюзного промышленного обьединения "Союзатомэнерго" Минэнерго СССР член КПСС Г.А.Веретенников и начальник главка Минсредмаша СССР член КПСС Е.В.Куликов проявили безответственность в работе по обеспечению надежной эксплуатации АЭС, неудовлетворительно осуществляли руководство подведомственными организациями. Ими также допущены серьезные недостатки и ошибки в работе с кадрами".
В качестве примера, приведем оценку своей собственной вины бывшим. Первым заместителем министра Минэнерго СССР Шашариным Г.А. (отвечал за ввод новых АЭС в эксплуатацию) [32а]: "Вину свою чувствую в том, что я должен был предусмотреть, понять, …предвидеть, что такая авария может случиться, что в погоне за экономичностью ученые смогли заложить несовременные конструкторские и научные решения".
Независимые эксперты, исследовавшие катастрофу, утверждают " перекладывание функции безопасности с соответствующих технических систем на человека недопустимо. Необходимо было, базируясь на опыте предыдущих аварий, вместо неразъяснимых запретов в инструкциях по эксплуатации немедленно обеспечить выполнение ряда уже рекомендованных мероприятий по повышению безопасности реакторов РБМК-1000".
Наиболее отчетливо и полно в данной работе взаимная связь катастрофы и сотрудников АЭС может быть представлена мнением бывшего заместителя главного инженера ЧАЭС, Героя Социалистического Труда Ю.Н.Самойленко. Здесь приводятся только те аспекты, которые касаются работников станции.
"Накануне, 26 апреля персонал ЧАЭС, не подозревая о нависшей опасности из-за нарушений регламента, вел 4-й реактор к взрыву. Необходимо отдать должное действующей смене АЭС, что после двух мощнейших взрывов никто из них не спрятался, не убежал, они продолжали работать на своих местах. В горящем машинном зале они, как и пожарные, гасили огонь. В задымленных помещениях, в запаренных коридорах и боксах с аварийным освещением или в темноте они пытались осознать обстановку предотвратить развитие катастрофы, подать охлаждающую воду в активную зону. Практически без средств защиты, без дозиметрических приборов, которые бы показывали истинное значение МЭД, они пытались спасти блок, хотя, в сущности, спасать было уже нечего. Некоторые из этих ребят погибли сразу некоторые в течение нескольких дней после взрыва, а некоторые получили различной степени радиоактивные травмы, затем шло долгое и мучительное лечение. Т.е кто смог вырваться из "штопора" прямых последствий облучения, сейчас выходят на инвалидность. На родной Чернобыльской АЭС, где им пришлось пережить эту катастрофу, о них практически никто не помнит - некому, от прежнего персонала остались очень немногие.
А что же руководители АЭС? Почему ими не было принято Решение о выводе персонала, об отключении всех блоков? Почему этого не сделали главный инженер Н.М.Фомин, директор В.П.Брюханов? Почему не было принято решение на оповещение населения? Да потому, что и они не смогли осмыслить осознать сразу того, что произошло. Слишком глубока была убежденность в том, что реактором запроектной катастрофы произойти не может. Только один человек на АЭС смог быстро разобраться в происходящем, по крайней мере, в радиационной обстановке. Это произошло в 2 часа 30 мин. человеком этим был подполковник запаса начальник гражданской: обороны АЭС Серафим Степанович Воробьев. Профессиональный военный окончивший академию, специалист по дозиметрии, он, прибыв на АЭС немедленно сам сделал замеры армейскими приборами, которые были в штабе гражданской обороны, но которых не было дозиметристов АЭС. Данные были ужасающими. Он доложил об этом директору директор не поверил т. к получил утешительную информацию от своей профессиональной станционной службы.
В те трагические часы аварии, если бы директор АЭС принял на веру доклад С.С.Воробьева, который соответствовал действительности, то следующим шагом должно было последовать оповещение населения о радиационной опасности, но в то время это был груз неимоверной ответственности. В случае ошибки кара последовала бы незамедлительно и, конечно, со стороны партийных органов.
Партийные расследования начались почти сразу после катастрофы. Какова же была их цель?
Нет, только не вскрытие причин происшедшего. Поведение партийных органов было обычным в сложных социальных ситуациях: быстро очиститься от "козлов отпущения" - и "нет проблем", т.к. уже нет таких членов партии. И прикрытие выбирается соответствующее: дать оценку поведения коммунистов, те выяснить, кто и как из членов партии вел себя в период катастрофы и после. Такие расследования; вел Припятский горком компартии Украины, а его главным оружием был партком АЭС. Т.е началась охота выговор, строгий выговор, исключение из партии. Некоторые члены этого главного оружия и исполнители этого спектакля впоследствии, не дожидаясь августовских: событий 1991 года и последующего запрета деятельности Компартии, побросали свои партийные билеты и обрядились в тогу демократов: почувствовали, что запахло "жаренным".
Но документы того расследования сохранились. Вот два из них. Это подлинные документы, которые приводятся без сокращений корректировок текста, они дадут представление и о первых часах после катастрофы, и о том, в каких условиях работал персонал. Это две объяснительные: заместителя начальника отдела охраны труда и техники безопасности Чернобыльской АЭС Красножена Геннадий Николаевича и начальника штаба гражданской обороны Чернобыльской АЭС Воробьева Серафима Степановича.
|
Председателю партийной комиссии
Припятского горкома КПУ от члена КПСС с 1972 года, партбилет № 00464115 Красножена Геннадия Николаевича Я, Красножен Геннадий Николаевич, работаю на Чернобыльской АЭС с 1974 года. 20 апреля 1986 года после сдачи всех экзаменов и аттестации на рабочее место, распоряжением главного инженера ЧАЭС был назначен (допущен) к работе в качестве заместителя начальника отдела охраны труда и техники безопасности ЧАЭС. До этого с декабря 1982 г. по апрель 1986 года работал в данном отделе старшим инженером по охране окружающей среды, в функциональные обязанности которого входили вопросы природоохранной деятельности. Это - охрана атмосферного воздуха от выбросов пускорезервной котельной, рациональное использование воды работа городских очистных сооружений и другие аналогичные вопросы. В период с 1982 по апрель 1986 года вопросами радиационной безопасности не занимался. В марте 1986 года главный инженер ЧАЭС т. Фомин Н.М. и нач. отдела т. Каплун В.П. предложили мне перейти на должность зам. начальника ОТ и ТБ по радиационной безопасности, мотивируя тем, что в отделе и на АЭС сложилась неблагоприятная обстановка с вопросами РБ, как-то система радиационного контроля 4-го блока была принята с недоделками и задействована в проектном объеме. Техническая документация по РБ имела ряд существенных недостатков, в том числе "План мероприятий по защите персонала и населения в случае аварии на ЧАЭС". Среди эксплуатационного персонала отдела ОТ и ТБ, в том числе оперативного участились случаи нарушения трудовой и производственной дисциплины. Зная всю меру предстоящей работы, имея опыт работы до 1982 и учитывая то, что коллектив тайным голосованием высказал мне доверие, я дал согласие на работу в вышеупомянутой должность. Проработав в этой должности до 26 апреля 1986 года, т е 6 дней я провел инструктивное совещание с оперативным персоналом, обратив особое внимание на некачественность "Плана мероприятий по защите персонала и населения в случае аварии на ЧАЭС", акцентировав на том, что в случае аварии самой главной задачей является спасение людей. Учитывая, что срок действия его кончается в июле 1986 года, взял в работу на переделку. К сожалению, до 26 апреля я не успел переделать этот план. 26 апреля 1986 года в 2 часа 14 минут мне позвонил начальник отдела ОТ и ТБ т. Каплун В.П. и дал указание прибыть на ЧАЭС, т. к. произошло ЧП. В 2.30 на дежурном автобусе прибыл на АБК. По пути на АЭС увидел, что реактор 4-го блока разрушен с открытием активной зоны. На проходной я увидел как выносили пострадавших а также увидел старшего инженера по РБ тов. Глебова В.И. и cm. инженера по режиму тов. Л.Я.Кощуева. Тов. В.И.Глебову я отдал распоряжение произвести разведку радиационной обстановки на промплощадке внутри периметра АЭС. Через тов. Л.Я.Кощуева мною было дано указание перекрыть АБК-2 и КПП-2, и весь персонал выпустить только через АБК-1 после контроля дозиметристами. Далее я побежал на блок, в санпропускнике переоделся вместе с Ситниковым, который сказал, что шел пешком из города мимо КПП-2, видел реактор и далее шел вокруг периметра АЭС. Я попросил его помериться на РУСИ-1, он сначала не хотел, но все-таки померился. Установки показали высокое загрязнение. После чего он пошел дезактивироваться в санпропускник, а я пошел на щит КРБ На щите находился только дозиметрист Пшеничников, который сказал, что начальник смены ОТ и ТБ коммунист т. В.А.Самойленко находится в районе блока 4. На щите работала приточная вентиляция. Зная, что начальник смены АЭС (НС АЭС) является единоличным руководителем всех работ при возникновении и локализации аварии (п. 4.5 "Плана мероприятий по защите персонала и населения в случае аварии на ЧАЭС", утвержд. Нач. ВПО САЭ 22.12.83 г.), я связался с т. Б.В.Рогожкиным и потребовал отключения приточной вентиляции. Кроме того, попросил дать указание сменному персоналу о том, чтобы запретить выход из АБК-2 и всех направлять с одеждой по внутренним коридорам деаэраторной этажерки в АБК-1, а так же чтобы начальники смен провели перекличку персонала и определили его местоположение. Далее я направился на блок № 4. Прибыв на щит СРК (системы радиационного контроля), я увидел, что персонал отдела во главе с нач. смены тов. В.А.Самойленко - деморализован, растерян, без лепестков, чепчиков и в распахнутой спецодежде Так как я по своему служебному положению не имел права отстранять тов. В.А.Самойленко от руководства работами, то попросил работников отдела привести себя в порядок и организовать работы в соответствие с "Планом". Нач. смены АЭС тов. Б.В.Рогожкин сообщил, что не нашли 3-х человек (2-х операторов центрального зала и оператора ГЦН). Взяв прибор ДРГ-3 (других приборов на щите не оказалось), я пошел искать этих людей. Прибор показал зашкал (более 1000 мкр/с). В помещении ГЦН были разрушения, отметка +12 провалена, у входа с северной стороны. При попытке попасть в центральный зал попал под поток контурной воды и вернулся на щит, чтобы переодеться. На щите не оказалось в аварийных комплектах сапог. Пришлось находиться в них до 24.00 что привело к несчастному случаю - острый лучевой ожог (акт Н-1 №165 от 03.07.1986 г. Начальник смены АЭС сообщил что операторы ЦЗ нашлись. В 5.09 позвонил нач. ОТ и ТБ тов. В.Г.Каплун, сказал, что работает штаб ГО и чтобы я занялся в помощь нач. смены ОТ и ТБ выгородкой грязной зоны. В 5.40 на щите появился главный инженер ЧАЭС т. Н.М.Фомин. Было ему доложено, что обстановка тяжелая, приборы зашкаливают мощность доз непредсказуемы и по воздействию персонал может получить большие дозы Необходимо эвакуировать персонал блока. На это он ничего не ответил и ушел на БЩУ-4. Далее я выполнял указания штаба по выводу персонала из блока. Приходилось гнать из зоны. Все ссылались на то, что они выполняют задание главного инженера (Чугунов, Коваленко, Орлов Клименко, Юдин и другие). Необходимое количество знаков для выгородки отсутствовало. Поэтому проводил организацию ограждений с помощью веревок и самодельных предупреждающих плакатов. До 1 мая провел на блоке 489 часов 26 и 27 апреля по 21 часу. Выполнял различные задания штаба ГО Во время дежурства на блоке нач. отдела ОТ и ТБ т. В.П.Каплун трижды не выходил на смену и один раз выходил в нетрезвом виде 06 этом было доложено тов. Н.М.Фомину, секретарю парткома тов. С.К.Парашину и секретарю парторганизации т. Л.П.Воробьеву Во время дежурства тов. В.П.Каплуна исчез журнал ответственного дежурного ОТ и ТБ пришлось заводить новый. Со 2 мая по указанию медиков я был отправлен в п/л Иловница в г. Чернобыле, где проработал до 16.06.86 с 16.06.86 по 3.07.86 был госпитализирован по лучевой травме. С 26 апреля 1986 г. по 16 июня 1986 г. работал без выходных дней. Считаю, что в первые дни катастрофы не проявил партийной принципиальности в том, чтобы настоять на категорическом запрещении доступа персонала на 4-й блок и отмене распоряжения главного инженера, а также в постановке вопроса о начальнике отдела, как должностном лице, деморализующем коллектив отдела. Готов получить любое партийное взыскание. Единственное, прошу партийную комиссию оставить меня в рядах коммунистической партии.
7 сентября 1986 года Красножен
|
|
В Припятский горком компартии Украины
ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА
Отвечаю на вопросы в порядке их постановки. 1. Кому доложено об аварии, время Доложено оперативному дежурному штаба ГО Киевской области лично мной в 2 часа 40 минут. До ВПО Союзатомэнерго дозвониться не смог. Со штаба ГО г. Припять мне позвонил сам начальник штаба ГО, раньше, чем я ему. Оповещение руководящего состава ЧАЭС и служб ГО осуществлялось по команде директора дежурной телефонисткой в соответствии с ранее составленным списком. 2. Оповещение командиров формирований осуществлялось по моей команде дежурной телефонисткой. По оповещению прибыли все руководители, за исключением тт. Соловьева Иванова, Лапшина, Адамова 3. Оповещение членов семей и, соответственно, всего населения регламентировано следующими документами: "Рекомендации по составлению плана защиты населения на случай аварии ядерного реактора", разработанные 3-м Управлением при Минздраве СССР, где сказано, что, если в результате аварии ожидаемые дозы облучения не будут превышать 25 рентген, это оповещение населения не производится. В приказе начальника Гражданской обороны СССР (№ и год не имею) сказано, что в случае аварии ядерного реактора подается сигнал "Радиационная опасность", т.е по самому факту аварии. В одном из пунктов этого приказа сказано, что сигнал "радиационная опасность" подается при достижении на промплощадке уровня радиации выше; 200 миллирентген в час по распоряжению директора. В плане защиты населения (часть 2) сказано, что решение на оповещение принимает председатель облисполкома по рекомендации директора ЧАЭС. Утвержден председателем Киевского облисполкома, начальником ВПО Союзатомэнерго, начальником 3-го Управления при Минздраве СССР. Согласован с начальником штаба Киевского военного округа и с государственным санитарным врачом т. Коротковым. 4. Две команды пожаротушения, развернутые на базе ВПЧ-2, приступили к выполнению своих обязанностей во время аварии буквально через несколько минут. Отряд первой медицинской помощи, развернутый на базе МСЧ 126, выполнял свои обязанности, действую в составе аварийных бригад. В 2 часа 40 минут по распоряжению директора был объявлен сбор формирований. Развертывались следующие формирования:
С прибытием формирований в подразделения они укомплектовывались специальным имуществом и задействовались по своему назначению. Всего было задействовано личного состава формирований в пределах 500-600 человек. После того, когда стало ясно, что на ЧАЭС скопилось много людей и их всех задействовать для ликвидации аварии невозможно из-за высоких уровней радиации, были оставлены только самые необходимые аварийные бригады, а весь остальной личный состав отправлен в Припять. Эвакокомиссия должна заниматься эвакуацией рабочих служащих и членов семей работников ЧАЭС в соответствии с ранее составленным планом и ранее составленными списками. В период эвакуации на ЧАЭС она не работала, Председатель эвакокомиссии т. Царенко в 13. 00 27 апреля 1986 г. объявил о порядке эвакуации, потребовал предупредить всех людей, которые не должны уезжать по эвакуации, составить списки остающихся людей и отдать ему. После этого т. Царенко исчез и увидел я его только в базовом лагере "Сказочный". Я прибыл на станцию не позднее 2 часов 25 минут. Замерил уровни радиации в убежище на командном пункте. Немедленно объявил всем присутствующим о результатах измерений. Было в убежище 30 миллирентген в час. Замерил на улице - было 150 мР/час. Доложил директору и, соответственно, всем присутствующим на КП. В это время велось наблюдение четырьмя дозиметристами от ОТ и ТБ. После замеров в 2 часа 40 минут был объявлен сбор разведгрупп. Не дожидаясь сбора разведгрупп и получения от них результатов разведки, я с разрешения директора поехал на автомобиле вокруг АЭС С приближением к реактору уровни радиации увеличились и у столовой "Электроника" превысили 200 рентген в час. Более высокие уровни Радиации прибор ДП-3 зафиксировать не мог. Разведку вел с т. Я. Л.Сушко. Вернулся на КП и доложил директору о результатах разведки и предложил немедленно оповестить население г. Припять убрать людей строительных организаций в районе, непосредственно прилегающем к АЭС. Доклад был устный. Директор потребовал, чтобы доложил о результатах разведки лично т. Коробейников. Около 5. 00 (приблизительно) появился Коробейников и доложил, что уровни радиации за пределами промплощадки составляют 14 микрорентген в секунду, что он произвел анализы выбросов и обнаружил только короткоживущие изотопы. Доклад был очень успокаивающий. Мне показалось, что я ошибся в проведении измерений и по рекомендации начальника штаба ГО области я вторично с двумя приборами вместе с инженером ГО т. Соловьевым В. Д. провел разведку. Прежние показания подтверждались. Я объехал большую площадь. Не заезжал только в г. Припять. Были зафиксированы большие уровни радиации на пути в г. Припять, которые составили 100 рентген в час. Уровни радиации, где стоял милиционер в звании "майор", составляли 2 Р/час. Люди, которым надо было ехать из Припяти, стояли на дороге с уровнем радиации 5 рентген в час. Результаты разведки я нанес на схему и доложил директору. Я его убеждал принять срочные меры по оповещению и укрытию людей. Директор был неумолим. Сказал, что у него есть Коробейников и он ему верит. О результатах разведки я доложил всем присутствующим на КП. Видя, что директор не реагирует я обратился к секретарю парткома т. С. К. Парашину и попросил его воздействовать на директора т. Парашин заявил, чтобы я шел и убеждал более настойчиво директора. При третьем докладе директору он категорически не захотел слушать. Тогда я доложил еще раз в штаб ГО области оперативному дежурному. В это время вели разведку и наблюдения разведгруппы от ОТ и ТБ. Результаты докладывались только начальнику разведки т. Каплуну Т. Каплун результаты разведки докладывал директору, минуя меня. Директор около 6 часов утра категорически запретил мне давать информацию кому бы то ни было. Начальник штаба ГО (С. С. Воробьев)
|
Начальник отдела безопасности Института атомной энергии им. Курчатова В.Асмолов в статье "Чернобыль До и после" пишет:
"Формула Чернобыльской катастрофы, которую предложил в первые дни ликвидации последствий катастрофы В. А. Сидоренко "Персонал допустил… , а реактор позволил ", исключительно лаконично говорит о причинах аварии Безопасность реакторной установки была полностью проанализирована на максимальной мощности. За чертой анализа осталась ее работа на малой мощности с наложением возможных нарушении регламента и отключением системы безопасности и многочисленных блокировок. Именно такая исключительно маловероятная ситуация была реализована в ночь на 26 апреля. В этом слабость детерминистского подхода: вроде бы, очевидно, что чем больше мощность, тем опаснее режим эксплуатации. И именно на такие режимы было обращено внимание при анализе безопасности РБМК. Вероятностный метод не дает возможности пропустить любую даже очень маловероятную цепочку событий. "Реактор позволил ", а он не должен был позволить.
Реакторы не должны "позволять " никогда не должны… Это и есть основной итог для нас.
И все-таки коренные причины Чернобыльской аварии следует искать в так называемом " человеческом факторе".
С.Ушанов в Литературной газете в 1988 г. писал: "Если водитель автобуса-эксплуатационник - позабыв, чему его учили, начнет сдуру не на те педали жать, и автобус при этом взорвется, погибнут люди - кто виноват? Шофер? Конечно, но не он один. Вместе с ним отвечать перед законом будут и создатели машины ". А если он сознательно отключит тормозную систему или крутанет руль не в ту сторону и т. д.
На любой сложной технике есть защита "от дурака", но нельзя сделать защиту от полного идиота, особенно с высшим образованием все, что человек сотворил, все человек может разрушить. Необходимо сделать все возможное, чтобы ему было трудно это сделать.
Если в добрые патриархальные времена техника безопасности защищала человека от машины, то сегодня на первый план выходит защита техники от человека.
В заключение приведем суждения министра Российской Федерации по атомной энергии академика. В Михайлова [9]:
"… Да, авария, аналогичная чернобыльской, к счастью, в настоящее время исключена. Это главный урок Чернобыля были приняты меры - мы еще поговорим об этом - для того, чтобы исключить подобные чрезвычайные ситуации в принципе.
Напомню основные причины той катастрофы.
Первая - недоработки самой конструкции атомного реактора и системы его защиты. Это если хотите, следствие всеобщей эйфории от мирного освоения атомной энергии.
Второй фактор - это передача всех атомных станций Минэнерго СССР. Специалисты этого министерства привыкли иметь дело с обычными электростанциями. А на АЭС - принципиально новые технологии, требующие тщательного подхода.
Наконец, третья причина катастрофы. Начался период перестройки, гласности, а многие восприняли это как вседозволенность и стали экспериментировать с реактором. Причем в той области, где это абсолютно исключено.
Все эти три фактора объединившись, сыграли роковую роль и привели к катастрофе.
Скажу, что за эти годы выполнен колоссальный объем работ по модернизации этого реактора. Изменен и состав топлива, и вся система защиты с уменьшением времени ее срабатывания и увеличением количества защитных ступеней. Сегодня, такая как чернобыльская катастрофа практически исключена.
В стране работает такого типа 11 реакторов из 20 блоков.
Модернизируются все блоки, причем постоянно. Ежегодно на это тратим сумму эквивалентную почти 150 млн. долларов. Хотя сегодня испытываем большие трудности финансирования этих программ, в том числе и из-за неплатежей. Но здесь у нас есть хорошие связи, в том числе коммерческие с американскими западногерманскими, японскими фирмами.
Сегодня разработаны проекты атомных станций большой и малой мощности, обладающих естественной безопасностью с локализацией продуктов деления внутри реакторного блока. Эти проекты успешно прошли самые придирчивые международные экспертизы.
В перспективе у нас разработки так называемых гибридных атомных станций, где внешний источник проникающих частиц инициирует деление ядер и сочетается с цепной реакцией деления подкритических масс делящихся материалов, когда в принципе исключается самопроизвольная цепная реакция деления ядер. А в дальней перспективе- это энергия термоядерного синтеза легких ядер".
Под последствиями катастрофы принято понимать ущерб, характеризующийся радиационным и иным воздействием на персонал, оборудование, население и окружающую среду.
Катастрофа на ЧАЭС привела к значительным экологическим, медицинским социальным, экономическим и политическим последствиям. Человечество впервые столкнулось с радионуклидным загрязнением окружающей среды в глобальном масштабе. Во многих европейских странах были обнаружены радиоактивные вещества с различной степенью активности, воздействующих на миллионы людей Катастрофа привела к значительному ущербу экономики пораженных стран. Только в Беларуси экономические потери в 1986-2015 гг. составят более чем 235 млрд. долларов США, в том числе:
Необходимо отметить, что Чернобыльская катастрофа имеет краткосрочные и долгосрочные последствия для здоровья людей и окружающей среды. Радиоактивное загрязнение воздействует на все группы населения, в том числе на молодых и пожилых больных и здоровых. Причем это воздействие будет длительным. Так период полураспада Ри-239 свыше 27000 лет. Население подвергается как внешнему так и внутреннему облучению
В результате взрыва 4 ЭБ в окружающую среду было выброшено - 3-4% радиоактивных веществ, о чем было доложено Международному агентству по атомной энергии (МАГАТЭ). Однако не все специалисты согласны с такой оценкой. Так по мнению А.М. Люцко [33], из взорвавшегося реактора в окружающую среду было выброшено 8-10% от общего количества радиоактивных веществ (~ 1 млрд. Ки).
Выброшенные радионуклиды с периодом полураспада от 1 1 ч (Кг-77) до более 27 тысячи лет (Ри-239) рассеялись от ЧАЭС по северному полушарию, что привело к повышению естественного фона не только в Европейской части СССР, но и во многих странах (Финляндия Венгрия, Польша Швеция и др. )
Под воздействием атмосферных процессов радионуклидные облака к началу мая достигли Китая, Японии, Кувейта США и др. [26]. При этом необходимо иметь в виду, что основная часть радиоактивных веществ (РВ) выпала в первые 10 дней. Причем легкие радиоактивные частицы и смеси газов рассеялись на значительные расстояния, а тяжелые частицы с плутонием и стронцием осели в радиусе 30 - 40 км от реактора. Расчетами установлено что на территории АЭС выпало примерно 0, 3-0, 5 % РВ, внутри 20 км зоны - 1, 5-2,0 % а за ее пределами - около 1,0-1,5 % [103], что привело к загрязнению 104200 км2 территории с плотностью 1 Ku/км2 с населением около 4 млн. человек.
Экономические потери трех республик составили 9, 2 млрд. рублей.
Они включают:
В качестве примера представим "чернобыльские" расходы Беларуси на 1991 год, табл. 2. 1. [34].
|
Таблица 2.2
|
| № п/п |
Наименование затрат | Затраты, тыс. рублей |
| 1 | Затраты на строительные работы | 3266000 |
| 2 | Специальная медицинская помощь | 10666 |
| 3 | Контроль за уровнем радиации | 12567 |
| 4 | Научное обеспечение | 31500 |
| 5 | Сельское хозяйство и лесоводство | 27666 |
| 6 | Программа "Дети Чернобыля" | 16780 |
| 7 | Оборудование для радиоактивного контроля | 690 |
| 8 | Затраты медицинского персонала | 4338 |
| 9 | Информация | 365 |
| 10 | Социальная защита | 1394224 |
| 11 | Текущие расходы по снижению последствий катастрофы | 158000 |
| 12 | Прочие расходы | 10000 |
| 13 | Общие затраты | 4932796 |
|